Тараканий Бог

Утром Рулон, как всегда, побежал в школу, шлепая по лужам в своих говнотопах. Подбежав к большой грязной яме, через которую была перекинута доска, он стал перебираться через нее, но на другой стороне вдруг появился Буля.

- Куда вперед старших лезешь? - заорал он и толкнул Рулона в грязь.

Оказавшиеся поблизости пацаны, так же, как и Рулон, идущие в школу, гадко захохотали.

- Грязь упала в грязь! - прокомментировал Буля.

Жмых, еще один хулиган из старшего класса, глядя на Рулона, вылезающего из грязи, участливо спросил:

- Ну как, грязевые ванны помогают от радикулита?

- Не знаю, - промямлил Руля, отряхиваясь от облепившей его глины и направляясь назад домой.

- Куда пошел? - заорал взбешенный Буля, - А ну, давай иди в школу, тебе же учиться нужно!

- Да я же грязный, - стал оправдываться Рулон, показывая на свой костюм.

- Ничего! Ты же слышал, что завещал великий Ленин? Учиться, учиться и еще раз учиться! - поучающе сказал Буля и пинками погнал его в школу.

Жмых тоже присоединился к нему, добавляя пинковой тяги. Пацаны, увидев Рулона в таком виде, весело забалдели. Буля начал незаметно курить, пряча папиросу в кулаке и показывая Рулона всем у входа в школу. В перерывах между затяжками он дул дымом на лицo Рулона. От едкого запаха у того начали слезиться глаза, и он закашлялся. Это вызвало бурю глумливой радости у Були и других собравшихся там хулиганов, дожидающихся начала урока. Рулон запуганно стоял весь в напряжении, не зная, что предпримут они дальше и когда же это все кончится. Страх и дискомфорт сдавливали его грудь и подкатывали к горлу.

Тут он как бы проснулся и подумал: «Что же происходит? Ситуация полностью деморализовала меня. Ведь ничего страшного не случилось. Руки, ноги целы. Значит, я должен попытаться стать спокойным и радостным. Нужно отделаться от этого отождествления со страхом, с неудобством от того, что меня оценивают люди».

И он представил, как бы на его месте поступили кот, дерево или камень, брошенный в грязь. «Наверное, они меньше бы нервничали, меньше думали о мнении окружающих людей. Я стал бы свободным от их нелепого мнения, которое делает меня рабом их идиотских понятий», - подумал так Рулон и стал глубже дышать, чтобы немного расслабиться.

- Что засопел? - глумливо сказал Буля. - Давай будешь теперь у нас пепельницей.

И он засунул ему бычок за шиворот, придавливая там его ладонью, чтобы лучше обжигал тело. Почувствовав жар, Рулон закричал от боли.

- Что заверещал? - спросил Буля. - Терпи дурак, атаманом все равно не будешь.

Другие хулиганы тоже засунули ему бычки, кто в карман, кто за пазуху, и пошли на урок. Рулон судорожно запрыгал, вытаскивая бычки из прожженных карманов и вытряхивая их из рубашки.

Переодевшись дома, он снова поплелся в школу и только тогда снова вспомнил себя, подумав: «Что же я делаю? Снова уснул, забыл, что нужно перестать быть отождествленным и переживать всякую ересь».

Зайдя в класс, Рулон сел рядом с Марианной. Он рассказал ей обо всем, что с ним приключилось. Марианна радостно смеялась, слушая о том, как глумился над ним Буля.

- Если бы не мать, никогда бы я не пошел в школу, - сказал Рулон. - Это она и проклятое общество сделали меня дураком, а теперь заставляют ходить в школу и мучиться.

- Ничего. Главное - используй свои мучения для роста, для развития, тогда они принесут пользу, - сказала Мэри. - Старайся все в жизни использовать, иначе жизнь использует тебя, как туалетную бумагу, подотрет тобой свою грязную вонючую жопу. А насчет матери ты верно заметил. Вот видишь, на твоей руке линия жизни начинается цепочкой, а затем идет ровно и гладко. Это значит трудное детство. Но когда-нибудь ты станешь самостоятельным и направишь свою жизнь сам, тогда тебе будет хорошо.

- А если бы было наоборот? - спросил Рулон.

- Значит, ты бы был маменькиным сынком, который, попав во взрослую жизнь, растерялся бы и закончил бы ее на помойке,

- Значит, мое будущее все уже известно? - удивился он.

- Только ты не знаешь его, - засмеялась Марианна. - Но твои руки, ноги, твоя рожа все о тебе уже давно знают.

- Неужели все так фатально и ничего нельзя изменить? - спросил Рулон.

- Изменить можно, но это может не каждый, - с коварной улыбкой сказала Марианна. - Во-первых, нужно знать, что можно вообще что-то изменить. Не то, чтобы вместо дачи купить машину или еще как-то поменять шило на мыло, но измениться внутренне. Затем нужно знать как, но и это еще не все. Главное - где мы возьмем силу и волю, чтобы измениться. Ведь для этого нужно делать большое усилие, а ты не можешь даже заставить себя каждый день делать зарядку, - расхохоталась она.

- Что же делать? - озабоченно спросил собеседник.

- Нужно либо развивать волю, либо отдаться в руки того, кто сможет тебя изменить. Вот ты тоже безволен. Отдашься в мои руки? - заговорщически спросила Марианна.

- Я? - промямлил Рулон. - Я хотел бы попробовать, - еще толком не понимая, о чем идет речь, пробубнил он.

- Проверим тебя, - сказала она с лучезарной улыбкой.

Шел урок. Училка что-то корябала на доске мелом. Через щель в двери стал проникать едкий густой дым.

- Пожар! Пожар! - заорал кто-то в коридоре.

Все ученики, как по команде, вскочили и бросились из класса. Училка выбежала вслед за ними. Марианна спокойно развалилась на стуле и расхохоталась.

- Быстро они понтанулись, - сказала она. - Это просто дымовушку в коридоре зажгли. Давай поплотней закрой дверь и открой окна, - скомандовала она Рулону.

Он сразу же бросился исполнять ее приказания.

- В коридор я с быдлом ломиться не буду, а то там дым да суета, но все не по делу.

- А что ты вчера не была в школе? - спросил ее Рулон, снова садясь за парту. - Ты болела?

- Болела? - усмехнулась она. - Просто переживала аспекты. Я тут бабам из старших классов свою использованную косметичку двинула, а они только позже разобрались, что ее там кот наплакал. И вот эти суки собрались меня проучить, а я отсиделась дома. А теперь они мне уже ничего не сделают, а вот с завтрашнего дня я их по одной выловлю и отпизжу, чтобы неповадно было им на меня батон крошить, - злобно сказала она.

- А что такое аспекты? - недоуменно спросил Рулон.

- Эх ты, темнота. Даже астрологию не знаешь. А я тут как-то была на тусовке хиппарей и мистиков. Так вот, туда приперся из Новосибирска какой-то ученик Гуру Сотидананданы. И он базарил об астропланетарном каратэ. Он объяснил, что, когда планеты нам не благоприятствуют, лучше отсиживаться, когда они ни за, ни против, можно гулять себе спокойненько, а вот когда они за нас, то нужно активно действовать и наносить удар по врагу.

Заслушавшись, Рулон даже не заметил, как в класс завалила училка.

- А вы что здесь сидите? Окна все пораспахивали! - заорала она.

- А мы учиться хотим, - сказала Марианна, - а окна нас учили открывать при пожаре на уроке домоводства.

Училка не нашлась, что возразить. Урок был сорван.

- Немедленно закрывайте окна и идите на следующий урок, - заорала она.

Марианна встала и вышла из класса. Рулон услужливо бросился закрывать окна и последовал за ней. Догоняя свою наставницу, он увидел, что у туалета собираются старшеклассницы, поджидая ее. Она гордо и независимо прошла мимо них, но они так и не решились что-либо предпринять.

«По-видимому, астрокаратэ работает», - решил Рулон и догнал Марианну.

- Научи меня еще астрокаратэ, может, меня тогда тоже в школе пиздить не будут.

- Ишь, растащило, - ответила она. - Ты продал то, что я тебе дала?

- Нет, еще не все, - виновато сказал ее дружок.

- Вот как на пару сотен наторгуешь, так научу тебя, уж так и быть. У меня тут еще есть книжка, но поторопись, а то я еще одному холую ее обещала. Он тоже торгует в 15-й школе. Я тут расширяюсь, перехожу на большой масштаб, со школьного на общешкольный. Только так, привлекая в дело больше помощников и выходя на больший масштаб, можно добиться успеха.

Они вышли из школы и пошли по улице.

- Ну что, пойдешь ко мне? - с загадочной улыбкой спросила его Марианна. - Я научу тебя кое-чему.

Думая, что она еще что-то скажет ему об астрокаратэ, Рулон радостно согласился.

- Я вот что-то никак не могу порнографические карты Губеню толкнуть, он все колеблется, - пожаловался юный спекулянт.

- Колеблется? - усмехнулась Мэри. - А ты поколдуй.

- А как это? - спросил он.

- Ты же знаешь, что мир един и все взаимосвязанно, - загадочно начала пояснения его подружка. - Вот если ты о ком-то думаешь, то этот человек тоже невольно тебя начинает вспоминать, а если ты будешь думать о нем с искренней любовью, то и он тоже будет невольно испытывать к тебе хорошие чувства. Если ты будешь с большой силой в это время что-то ему внушать, то эти мысли он начнет усваивать и следовать им. Только сильно, значит, эмоционально, а не то, что ты будешь громко орать, как осел. Понял?

- Да, - бессмысленно ответил он.

- Так вот, мой милый, ты должен действовать как бы из тела, а не из головы, т.е. энергия воздействия, твои эмоции должны радировать из тела, как из радиостанции, направляй их на человека, и эта Сила будет его склонять к какому-то действию, мыслям или отношениям. И если ритуал удастся, то ты ощутишь чувство силы, уверенности, решимости - это для тебя будет знаком, - сказала она, открывая дверь ключом.

- Вот заходи, подожди меня. Я сейчас приду, - сказала Mapиaнна и удалилась, оставив его в одиночестве. Через некоторое время она вернулась уже в эротическом наряде.

- Ну, что будем делать? - спросила она Рулона, грациозно подойдя к нему, и расхохоталась, увидев его недоуменную физиономию. - Ну ладно, буду учить тебя массажу, - ласково сказала она. - Ты умеешь делать массаж?

- Никогда раньше не делал, - ответил он.

- Ну ничего, делай как можешь, войди в контакт, пусть тебе Махатмы подскажут, - и разлеглась на тахте.

Рулон подсел к ней и стал делать что-то, похожее на массаж. Он смотрел на грациозную спину Марианны, ее талию, ее соблазнительные женские прелести, чувствовал руками ее прекрасную нежную кожу, и от этого в его теле стало пробуждаться сильное влечение к ней. Он стал ощущать ее женскую энергию, и от этого моча ебанула ему в голову. Как пьяный, он стал одуренно гладить ее тело, стремясь добраться до интимных мест.

- Ax ты, проклятый маньяк! - заорала Марианна, резко вскочив и врезав ему пощечину. - Это массаж, по-твоему?

- Да я что-то не знаю, что происходит, - бессмысленно бормотал Рулон, поднимаясь с дивана, его член стоял штопором из штанов.

- Не понимаешь, проклятый ублюдок? - разозлилась Марианна, врезав ему по яйцам.

От этого удара Рулон загнулся и запрыгал.

- И это йог, еб твою душу мать, - орала она, - научись сперва себя контролировать, говнюк, а потом будешь себя мнить кем-то, мудозвон. А теперь давай убирайся отсюда, рвань поросячья, - бесилась она.

Удар по яйцам немного отрезвил его. Еще слегка загибаясь, Руля выперся из ее дома и поплелся восвояси, переживая, что не мог справиться с собой и поддался действию слепого инстинкта. Ему немного было обидно, что Марианна отлупила его, но он понимал, что только такое отношение может ему помочь победить себя.

Однако, когда боль в яйцах утихла, Рулону в башку полезли всякие мысли и образы о Марианне, ее пышных грудях и стройных ножках. Придя домой, он взял порнографические карты и стал их разглядывать, все вспоминая о недавнем массаже. Хер снова встал торчком, и ему захотелось заняться рукоблудством. Он уже потянулся к своему корню, как вдруг вспомнил то, что он хотел стать монахом и идти религиозным путем. Он отбросил карты и стал бешено танцевать, бить руками в воздух, чтобы перевести дурную энергию на физический план.

- Какой же я робот, - подумал он. - Стоило нажать на кнопку, и я задергался. Нет, не буду рабом всей этой вмонтированной в меня природой программы. Природа, мать ее, хочет продолжить себя, побуждает меня размножаться, впрыскивает мне в кровь свой гормон, делая меня дураком.

- Н-н-нет! - неистово кружась, закричал Рулон. - Не удастся манипулировать мной, я стану свободным!

Его буйство прекратила мамаша, отправив оболтуса к своему племяннику Гене передать банки с вареньем и огурцами. Нагруженный поклажей, Рулон поплелся к двоюродному брату в дом, где он жил со своей женой и тещей. По дороге он сверлил взглядом затылки прохожих, направляя на них свое внимание. И действительно, хотя они и не могли видеть его, некоторые из них начинали нервничать, а кое-кто даже непроизвольно оборачивался в его сторону.

Однако он скоро отвлекся и забыл о своей практике. Снова перед его мысленным взором предстала полуобнаженная королева его грез. В воображении поплыли порнографические сцены. Только через полчаса он очнулся, осознав, что инстинкт снова играет с ним свою злую шутку.

Придя к Гене, Рулон увидел унылую картину. Его жена, Наташа, которая еще каких-нибудь года два назад была красавицей и со всеми мило общалась, теперь превратилась в фурию, похожую на свою мать. Она возилась по хозяйству в старом халате и шлепанцах. После родов она стала безобразной. Перестала следить за собой, потолстела, половина волос выпала, на ногах был варикоз.

«На хрена нужны все эти дети, - подумал он, - если после родов человек превращается в такого урода? Внушили себе мыши дурость и следуют тупым установкам».

Гена тоже был не лучше. Весь мрачный, высосанный. А раньше он был таким живым, активным, веселым, рассказывал анекдоты и смешные истории. «А теперь кем он стал? Нет, я не хочу мучиться, гнить в семейке, - подумал Рулон. - Как же опасен инстинкт размножения, силу которого я испытал на себе сегодня. Какое счастье, что Мэри вовремя дала мне по яйцам, чтобы я одумался и не был безвольным придурком. Вот что делает людей такими ослами, и они все еще это оправдывают и даже обожествляют, как наркоман свой кайф. Свиньи. Нет, я буду над собой работать, чтобы не быть таким, как все».

По старой привычке братья сели поиграть в шахматы, но Гена был скучный и все время отвлекался на жену и ребенка. Играть с ним было неинтересно. Разглядывая шахматы с эзотерической точки зрения, Руля увидел, что король представляет наше эго, всего боящееся, уязвленное, которое все время нужно прятать и прикрывать. И хотя король на самом деле не лучше пешки, но мнит себя Наполеоном. Пешки представляли собой слабые качества человека, которые в своем продвижении и прохождении всех испытаний могли стать фигурой. Фигуры же были сильными качествами человека: ферзь - воля, самая сильная сторона человека, конь представлял собой хитрый ум, ладья - трудолюбие, физическую силу, выносливость, терпение, слон на белых полях - сильные эмоции, положительные. А отрицательные - слон на черных. Сама игра представляла собой взаимодействие двух людей или каких-либо структур, где один пытается загнать в угол другого.

Кое-как доиграв партию, Рулон сел с Гениной дочкой Машей. Пока брат чем-то занимался по хозяйству, он решил рассказать Маше сказку и начал придумывать, что бы ей рассказать. Увидев на стене таракана, он начал с него.

- Жил-был на свете вездесущий, всемогущий и всеведающий таракан, который создал силой своего воображения Вселенную. Он создал в этой Вселенной много тараканов по своему образу и подобию, но этим тараканам что-то не зажилось в этой Вселенной, - сказал Рулон, прихлопнув ползущего по стене таракана книжкой, - и стали эти тараканы молиться сотворившему их таракану, чтобы он сделал так, чтобы дважды два стало пять или десять, или еще черт знает сколько. Видя их проблему, первотаракан послал к ним сына своего единородного, чтоб он объяснил им, что все происходящее есть только иллюзия и расстраиваться нечего. Но тараканы не хотели верить ему. Они так отождествились со своим воображением, что считали и его реальным. Разбесившись, что таракан-спаситель лишает их последних иллюзий, они

его распяли и продолжали роптать на сотворившего их всемогущего, вездесущего и всеведающего таракана...

Отправившись от Гены домой, балбес в троллейбусе вглядывался в серые лица людей. Он отключил мысли и пытался перестать думать. Вместо думанья он решил созерцать происходящее. Внезапно он увидел их мысли. Каждый мнил себя самым-самым, особенно самые тупые, и даже тот урод, который ходил по салону, прося милостыню. И все они ждали, что кто-то подтвердит их величие. Рулон подумал, что и он недалеко от них ушел.

Взглянув в окно и увидев в нем отражение своей глупой рожи, он мысленно сказал себе: «Я велик, могущественен и прекрасен!» - глумливо улыбнувшись при этом.

«Вот как просто. Скажу это сам, никого не дожидаясь», - решил он.

Руля сказал себе это еще раз, прочувствовав, как при этом расправились его ссутулившиеся плечи. Голова перестала вжиматься в плечи, грудь наполнилась воздухом. Он почувствовал себя сильней и уверенней.

«Вот, значит, зачем они ждут похвалы, - подумал он, ощутив приподнятое настроение. - Ну что, я не лох и сам могу войти в это состояние. Я же йог и сам буду управлять собой, даже если меня будут ругать. Я больше не буду зачмориваться, а буду входить в сильное наполненное состояние».

С этими мыслями он вышел на своей остановке и поперся домой, вспомнив по дороге о Марианне и астрокаратэ. Он очень сильно захотел получить от нее эту книжку. «Ебсель-мобсель, - подумал он, - нужно что-то делать, чтобы заработать деньги».

Он вспомнил тупую рожу Губеня. «Когда же эта свинья решит купить карты? - подумал Рулон. - Черт, я сосем забыл про колдовство!»

Он настроился на Губеня. В груди он почувствовал какую-то преграду. «Глухо, твою мать. Не хочет, сука, покупать, - выругался он, прощупав его по астралу. - Ничего, сделаю ему!»

Руля получше настроился и, вспомнив все самое лучшее о Губене, что он знал о нем, почувствовал к нему хорошее расположение. Направив на него благожелательное состояние, он стал внушать ему, как хорошо будет, если он купит эти карты. Он вспомнил Марианну, свой массаж и спроецировал это сильное переживание на эти карты так, что ему захотелось их оставить себе. Но вовремя опомнившись, он, сделав магический пас, с выдохом послал это состояние Губеню. В сердце появилось состояние уверенности.

«Значит, теперь Губень купит карты», - ощутил Рулон, прощупав его по астралу. «Проверим», - решил он и тут же упал на землю, пизданувшись в темноте рожей о выпирающий из стены металлический ящик.

«Ё-моё! - воскликнул Рулон, потирая шишку на лбу. - Вот кто я на самом деле, слепой крот, - подумал он. - Разыгрался тут в мага, а сам перед носом у себя ни хрена не вижу».

Завалив домой, Руля звякнул Губеню.

- Hу что, картишки будешь брать, а то тут еще один хмырь спрашивал их у меня?

- Ты не продавай их ему, я возьму, - затараторил Губень.

- Hу хорошо, только давай утром я к тебе зайду, а то тому я уже обещал отдать.

- Да-да, заходи, - продолжал тараторить Губень.

Рулон положил трубку и стал злорадно потирать руки.

«Удалось колдовство», - подумал он, представляя, как он теперь получит деньги и Марианна даст ему книгу.

На радостях он написал стих о ней, передавая в нем все свое восхищение и чувства к ней.

В ночном небе воссиянье
Созерцаю дальних звезд,
Ветру я шепчу посланье
Королеве моих грез.

Словно роз благоуханье,
Будто дивный аромат,
Мне приносит упованье
Очей черных томный взгляд.

Последняя модификация: 14.01.07 23:35